#38. «так я в детстве всё и представлял»*

Письмо вокруг концерта группы Happy Mondays

Привет, меня зовут Дима, я работаю над диссертацией про КВН в Кембриджском университете, рисую и перевожу синхронно с английского. В этой рассылке я делюсь либо сжатыми наблюдениями, либо развернутыми эссе о том, что меня интересует.

На сцену выскакивает мужчина, в каждой руке по маракасу. Он будто сложен из реечек, на которые набросили бумазейную рубашку. Реечки ходят туда-сюда. Он впрыгивает в оранжевый конус света. Маракасы его совсем неслышны, но это и неважно. Важно, как он разъезжается и собирается в единое целое. На каждый расщелк его руки зал откликается гулом. Это Без, танцор группы Happy Mondays. В спину ему бьет фортепианный проигрыш. Он запрыгивает на колонку и рисует восьмерки маракасами, словно заруливает самолет на посадку. Зал аплодирует, будто посадка удается. Беза я раньше видел только в кино.

2010-й год, Екатеринбург, я подхожу к зданию университета. Это сталинский пузан: серая колоннада, портик, укрытый зеленым металлом как шапочкой из газетного листа. На площади перед универом парни с дредами в широченных штанах и скейтерских тапках набивают сокс. Их можно встретить в паре клубов, где делают драм-н-бейс вечеринки, кажется, по четвергам и пятницам.

Я поднимаюсь на философский факультет по широким мраморным ступеням — мимо легко взбегает строгий юноша: стрижка горшок, рубашка в цветок, через плечо сумка Lambretta, на сумку брошена легкая парка. Он мод. Его крутость из конца 1950-х. Он не ворует у мамы бензедрин, не мчит на Веспе сквозь лондонский туман, но этим вечером он будет в клубе. Там будут играть что-то похожее на The Jam, а он будет драться в курилке. Скорее всего, с людьми, которые слушают ска и закладывают пальцы под черно-белые подтяжки. Их крутость где-то из конца 70-х.

Екатеринбург десятых — город автодидактов. Вот ты читаешь Ирвина Уэлша «Клей», а вечером идешь жить как в этой книжке. Или за пивом вежливо слушаешь, как другу, который из шарпов,¹ разбили череп табуреткой те скины, которые не из шарпов. Делаешь сочувственно «О», и вливаешь туда еще одно пиво. Все проживают синхронную распаковку архива с британскими субкультурами. Тело не успевает им научиться. Ты не понимаешь, как они расцветали, умирали и воскресали, одна за другой. Ты знаешь их все разом.

2026 год, март, Кембридж, концертная площадка Corn Exchange. На столах футболки и панамы с обложкой альбома Happy Mondays. Их продает парень, он младше альбома лет на 10. В руке его пинта, раз в пять минут он зычно, выкатывая рррр, говорит: t-sheeeeerts. На призыв откликается здоровый лысый мужчина, футболка его с названием группы выцвела, по лицу бегут розовые пятна. Он тыкает пальцем в принт и гудит: got to try the new one eh; не дожидаясь ответа, скидывает старую и тянется за новой. Вспыхивает рыжая спина, иссеченная белесыми полосами — вот где скрыта седина лысого человека.

До выхода Happy Mondays еще примерно час и зал наполовину пуст. По площадке бродят преимущественно мужчины за пятьдесят. Крепкие и дряблые, худые и коренастые, костистые и здоровые. Разные. Олимпийки adidas застегнуты до упора, на ногах замшевые газели, волос на головах мало, в бородах больше. Иногда они наталкиваются друг на друга; тогда хохот, попытки втиснуться в кадр на чьем-то телефоне. Кто с женами, кто с пинтами, кто со старыми корешами. Последние пронзительней всего. Вот два воина выходного дня: лысый мужчина, черная футболка с красными буквами CP company, плечом к плечу с другом. Друг седой, в оранжево-белой олимпийке. Лицо изрезано морщинами, глаза как у хаски, льдистые круги, по краю припорошенные угольной пылью. Оба спокойны и недвижны. Общаются полуулыбками, ни в какие селфи не лезут. Пахнут холодом.

Look at that! — скалится скуластый, лысый мужик; скулы его на сужении прячутся в ухоженной бороде. На нем стального отлива пуховик Berghaus, утянутый будто кафтан — кушаком, и торчат оборки. В руке по пинте, ноги в пляс, оскал бешено-веселый. Пинты несет друзьям. Один из них, приземистый мужчина в темных очках, шутливо крутит девушку в шелковом бомбере, словно бы вальсирует. Now, look at that!

Разогрев — на сцену выходит группа The Farm, состоящая преимущественно из мужчин за пятьдесят. Вокалист в черном анораке, добравшись до микрофона, первым делом вскидывает руки. Это отчетливо нежный и гоповской жест:

Thank you Cambridge! It has been a long time. Last time we played here was 1991.

Когда хочет подчеркнуть крутую фразу в припеве, выбрасывает руки как регулировщик на перекрестке. Когда хочет чтобы с чувством, — голос уверенно сворачивает с мелодии, давит голос бэк-вокалистки, гитару и бас, наезжает на зал: Love, it sees no coloooooooor.

Раскрытая пятерня упирается в грудь скуластому бородачу в кафтане. Тот резко выдыхает; но это не удар. Это его друг — мистер в очках, — проверяет, забилось ли сердце быстрее, потому что на сцену выпрыгнул мужчина в белой рубашке и с маракасами. Happy Mondays начинают. Тот, что в очках, наклоняется ко мне и, указывая на толстого лысого мужчину на сцене, говорит: Is this Shaun? — и сразу прибавляет: what if this is Pet Shop Boys, бросает взгляд на бородача и утробно смеется. Бородач заливается хохотом.

Отзвучала Hallelujah. Бумазейная рубашка Беза прилипла к груди. Он танцует больше часа; справа от него недвижно стоит Шон, с усилием рычащий в микрофон I am just twisting my melon, man. Закончив песню, Шон устало говорит: ok, this is a break for me, I will be back in a minute. Стоящие передо мной лысая глыба в CP company и хаско-глазый старик переглядываются. Лысый коротко и мягко поднимает руку, легонечко стучит указательным по правой ноздре. Подмигивает хаско-глазому. Тот улыбается, еле слышно.

Спасибо, что прочитали! Поддержать рассылку и меня можно, подписавшись платно:

Стоит как два хороших кофе — можно представить, что мы с вами их и пьем.
Если у вас российская карта, подписаться можно тут.

До скорого! Буду рад ответной весточке.

1. SHARP - skinheads against racial prejudices

* Письмо про happy mondays, но в названии песня группы источник.